Завещание ненавистника: Убежище для Роуз

Я унаследовала дом соседа, который меня ненавидел! Но одно условие перевернуло мой мир с ног на голову…

Мой сосед Гарольд был моим личным кошмаром. Он словно жил, чтобы отравлять мне жизнь. Его острый взгляд, вечное ворчание и нескончаемая враждебность были невыносимы. Он жаловался на мой забор, распылял гербициды опасно близко к моему драгоценному саду, а когда хлопал калиткой, это звучало как напоминание: «Ты здесь лишняя». Я пыталась убедить себя, что он просто одинокий или озлобленный старик. Но это был лишь самообман.

Пока однажды утром я не обнаружила, что моя любимая клумба с розами превратилась в огромную кучу грязи, а нежные стебли были безжалостно сломаны. Внутри меня что-то оборвалось! Я не могла тогда и представить, что этот жестокий акт был лишь верхушкой айсберга, скрывающего правду, гораздо более шокирующую, чем просто злость. Мои утра были священными. Это было моё убежище.

 

 

Я пила кофе на веранде, набрасывая эскизы для своего скромного цветочного бизнеса. А мой сад, особенно розы, был моим всем! Невесты обожали их несовершенства, ведь это было доказательством того, что они выращены с любовью, вручную.

И вот, когда я увидела эту груду земли вместо своих благоухающих роз, ярость захлестнула меня! Я ринулась к дому Гарольда, готовая обрушить на него весь свой гнев, но замерла как вкопанная. Вся его подъездная дорожка была заполнена незнакомыми машинами. Соседка, понизив голос, сообщила мне ошеломляющую новость: Гарольд умер ночью от сердечного приступа.

Прежде чем я успела прийти в себя от шока, ко мне подошел мужчина в строгом костюме. Он представился адвокатом Гарольда и сообщил, что я обязана присутствовать на оглашении завещания.

 

 

 

 

На следующий день, после похорон, сидя в крошечном кабинете, я узнала причину. Гарольд оставил мне свой дом и землю… но с одним условием. Я должна была предоставить убежище Роуз Далтон, пожилой женщине, которая сидела рядом со мной.

Отказ означал потерю всего. Я взглянула на ее кроткую улыбку и произнесла: «Да». Но жизнь с Роуз оказалась куда сложнее, чем я могла себе представить. Ночи были полны звонков и просьб, усталость накапливалась, грозя поглотить меня.

Однажды, разбирая гараж, я наткнулась на старые фотографии. На одной из них Роуз держала младенца, который был моей точной копией! Правда открывалась медленно, кадр за кадром: Роуз была моей матерью. А Гарольд – моим отцом. Они отказались от меня, веря, что это был единственный шанс на мое выживание.

 

 

 

Он жил по соседству, наблюдая за мной в молчании, утопая в сожалениях. Весна пришла тихо и нежно. Роуз и я вместе возрождали сад, сажая новые розы рядом со старыми. Прощение не пришло в одночасье – оно никогда не бывает мгновенным. Но по мере того, как росли цветы, росло и мое понимание принадлежности, моего места в этом мире. Мы не сломались. Мы выросли. Мы расцвели.