I. КУПЕЧЕСКАЯ ЗАБАВА

В стародавние времена, когда по ярмаркам ещё ходили медведи на цепях, а на базарах торговали не только товаром, но и слухами свежей закалки, жил-был купец Гаврила Еремеевич. Человек он был богатый, домовитый, но имел одну заботу — как удачно выдать свою дочку Аграфену замуж.

Аграфена же, девица бойкая, красивая, умная, но с характером. Отцовских решений она принимала немного, всегда хотела сама, по-своему. Вот и теперь, когда Гаврила Еремеевич сказал:

— Пора, доча, жениха выбирать. Годов набежало — считай, где девки уж замужей, там ты всё в девках ходишь.

Аграфена руки в боки:

— А и выберу! Только испытание устрою. У кого окажется самое большое… достоинство — за того и выйду.

Купец-то думал, что она про что-то хозяйственное: сундук, дом, надел земли. Но девчонка-то известная на всю округу любительница шуток. И в селе понеслось…

— Слыхали? Купеческая дочь, говорят, величину проверять собирается!

Кто подумал про мерку ума, кто про длину косы, кто про ширину плеч. Но слухи, как известно, живут своей жизнью, и чем дальше расходятся, тем более чудные превращения принимают.

II. ЖЕНИХИ СОБИРАЮТСЯ

Не прошло и недели, как к дому купца потянулись женихи. Со всей округи собрались: плотники, кузнецы, писари, торговцы, пчеловоды, один даже мельник припёрся — весь в муке, но уверенный, что белизна лица — лучший знак чистоты намерений.

Каждый ворчал:

— Что ж она там измерять-то вздумала?

— Да уж точно не рост! — вторил другой, глядя на низкорослого соседа.

— Или, может, размер кошеля? — шептался третий, проверяя, цела ли завязка на его мешочке с медными монетами.

Аграфена же, увидев, сколько к дому подходит, только рассмеялась:

— Вот и славно! Испытание будет честное, для всех одинаковое. Не тревожьтесь, господа женихи, всё узнаете — и, возможно, даже друг о друге.

Женихи переглянулись: подозрительно, но интересно.

III. БОЛЬШОЙ СЕКРЕТ АГРАФЕНЫ

Пока женихи толпились во дворе, Аграфена в горнице писала правила. На длинном свитке, чернила блестят, бумага шуршит. Купец же, заглянув через плечо, чуть на месте не застыл:

— Доча! Ты что это удумала?! Люди ж потом век вспомянут, и всё не с той стороны.

Аграфена хитро прищурилась:

— Батюшка, я ж не дурочка. Ничего неприличного не будет. Я только проверю, кто из них самый… хозяйственный.

— Хозяйственный? Это как же?

— А вот увидишь.

Купец облегчённо вздохнул, хотя понимал: лучше б не видеть. Но поздно — женихи пришли, гостям отказа нет.

IV. ИСПЫТАНИЕ ПЕРВОЕ: “КОМУ МЕШОК ВЕЛИК”

Вывел их купец во двор, поставил в ряд. Аграфена вышла следом, держа в руках нечто огромное — мешок чуть ли не с неё ростом.

Мужики ахнули.

— Так вот она, мера-то! — пробормотал мельник, расправляя плечи.

Аграфена сказала:

— Первое испытание — кто сможет этот мешок поднять. Мера хозяйственная: в доме всё поднимать нужно уметь.

Мешок был набит соломой, но никто этого не знал. Вид даёт грозный — и хорошо.

Первым вызвался кузнец. Он ухмыльнулся, подхватил — и, конечно, легко поднял. Женихи переглянулись: ну, это понятно, кузнец, сила.

Следующим подошёл писарь — очки поправил, пот с лица вытер… взялся — и чудом поднял. Колени дрожат, но стоит.

Плотник поднял. Пчеловод поднял. Даже мельник, хоть и ворчал, что руки у него не от тяжести, а от мешков, поднял, всхлипнув от напряжения.

Все прошли испытание.

Аграфена ухмыльнулась:

— Хорошо. Мешок оказался… не тем, что определит мужа.

V. ИСПЫТАНИЕ ВТОРОЕ: “ЧЬЯ МЕРА ДЛИННЕЕ”

Тут женихи насторожились.

Аграфена внесла длинную, невероятно длинную линейку — так длинна она была, что одному конец держать приходилось купцу.

— Теперь проверим, кто у нас самый дальновидный, — сказала девушка. — Встаньте в ряд, каждый пусть покажет, насколько способен мыслить дальше своего носа!

Женихи зашептались: что это значит?

Оказалось просто: надо было предсказать, что лежит в сундуке, стоящем в углу двора.

Кузнец сказал: «Молоток!»
Плотник: «Топор!»
Писарь: «Книги!»
Пчеловод: «Соты!»
Мельник: «Мука!»

Открыли сундук. А там… варёные яйца!
Кто бы мог подумать.

Женихи замерли. Аграфена хохотнула:

— Вот и вижу: дальновидность у вас… короткая. Все ошиблись.

Купец тихонько шепнул дочери:

— Чего ж ты туда яйца-то положила?

— А чтоб никто не угадал! — прошептала она, сияя.

VI. ИСПЫТАНИЕ ТРЕТЬЕ: “САМЫЙ БОЛЬШОЙ”

Вот тут было главное испытание — то самое, ради которого все шумели. Женихи сглотнули. Девица вывела их за амбар, где стояло нечто накрытое огромной тканью.

Женихи начали нервничать:

— Ну всё, сейчас мерить будут.
— Срам-то какой…
— Может, домой пойти?

Но Аграфена хлопнула в ладоши — и открыла покрывало.

Под ним стоял… огромный чугунный котёл. С эмалью, с рюшками по краям, украшенный резными завитушками. Настоящее купеческое чудо.

— Кто притащит в дом самый большой подарок для будущей семьи — тот и достоин моей руки! — заявила она.

Женихи переглянулись, облегчённо вздохнули и тут же начали спорить:

— Котёл — дело нужное…
— Но как его притащить?
— Да он же вдвое тяжелее мешка!

И начался переполох века.

VII. БИТВА ЗА КОТЁЛ

Плотник попытался поднять котёл один — не смог.
Кузнец — смог, но на шаг не ушёл: вес неподъёмный.
Пчеловод, глядя на громадину, сказал:

— Я пас.

Мельник сел на землю и застонал:

— Да это ж как мельничный жернов!

Писарь предложил взять котёл интеллектуально:

— Надо рычаги! Доску, кол, опору! Мы же люди умные!

Все закивали: да, умное решение.

Но пока они искали доски и колья, кузнец уже притащил тележку, поставил котёл сверху и попытался оттолкнуть. Телега треснула пополам.

— Эх-хе-хе…

Плотник собрал новую телегу.
Пчеловод смазал колёса мёдом (думал, так лучше скользить будет).
Мельник подложил мешки, чтобы мягче ставить.

Телега выдержала.
Но теперь нужно было дотащить котёл до порога купеческого дома.

И снова: кто толкает, кто тянет, кто кряхтит, кто ругается.

Дошли. Упали рядом, как снопы на покосе.

VIII. ПОБЕДИТЕЛЬ НЕОЖИДАН

Победил… писарь.

Пока остальные таскали, пыхтели, скрипели суставами и телегами, писарь тайком пошёл в лавку да купил котёл ещё больше — огромный, медный, как солнце, украшенный орнаментом.

Купец увидел — и брови поднял:

— Богатый подарок. Годится.

Женихи ахнули:

— Так нечестно!
— А как же тот котёл, который мы все тянули?
— Мы ж старались!

Аграфена сказала:

— А испытание было одно: у кого самый большой котёл.
Не сила нужна, а голова.
Кто догадался, тот и молодец.

Женихи устыдились: и правда, можно было купить.

IX. РАЗВЯЗКА

Писарь, краснея, подошёл к Аграфене:

— Девица-красавица, неужто я удостоен вашей руки?

Она улыбнулась:

— Удостоен. Потому что думал, а не хвастал. С таким и хозяйство вести, и дом строить, и детей растить можно.

Купец хлопнул по плечу будущего зятя:

— Ну, сынок, раз дочка выбрала — не отвертишься. Пойдём свадьбу справлять!

А остальные женихи ещё долго ворчали:

— Мы-то думали, она другое мерить собрала!
— Да уж, котлом нас провела…
— Хитра девица!
— Да ничего, кто не успел — к другим пойдем свататься.

И разошлись, смеясь уже над собой.

X. ЭПИЛОГ

Свадьба была шумная, богатая, на всю округу.
Писарь стал искусным хозяином, купец — довольным тестем, а Аграфена время от времени рассказывала историю о том, как чуть не перепугала всю округу из-за своей шутки.

И каждый раз добавляла:

— Знайте, мужики: мерять надо не то, что первое в голову придёт. Главное в человеке — не то, что видно, а то, что внутри.

С тех пор в округе, когда кто-то говорил: «У кого самое большое…», все сразу уточняли:

— Котёл, что ли?

И хохот стоял на весь тракт.

XI. ЖИЗНЬ ПОСЛЕ СВАДЬБЫ — НОВЫЕ ИСПЫТАНИЯ И СТАРЫЕ ПРИВЫЧКИ

После шумной свадьбы, на которой гуляли три дня и две ночи, казалось бы, всё должно было утихнуть: молодые должны были заняться хозяйством, купец — торговлей, женихи — своими делами. Но нет! Жизнь в купеческом доме только начинала входить во вкус.

Писарь Филарет, новоиспечённый муж Аграфены, оказался человеком тихим, рассудительным, но — как все тихие — с сюрпризами. И если первое испытание показало его смекалку, то дальше стало ясно: это только верхушка его странностей.

XII. ПЕРВЫЙ СЕМЕЙНЫЙ СПОР: “КТО ГЛАВНЫЙ В ДОМЕ?”

Как водится, через неделю после свадьбы молодые решили выяснить, кто у них будет решать важные дела. Филарет думал, что он — муж, глава семьи, человек рассудительный, уравновешенный. Но Аграфена… Аграфена считала иначе.

— Филя, — сказала она, поставив на стол котёл, тот самый огромный медный котёл, — раз уж ты с ним победил, значит, он тебе и судья. Каждый спор будем решать через котёл.

Филарет нахмурился:

— Аграфена, ну что за глупости?..

— Никаких глупостей! — отрезала жена. — Котёл — символ нашей семьи. И он будет выбирать правого.

— А как он выбирать-то будет? — не понял муж.

— Очень просто, — хитро улыбнулась Аграфена. — Кто громче в него крикнет, тот и прав.

Филарет обомлел:

— Дорогая… Это же… несерьёзно!

— А жизнь — это что, трактат философский? — хмыкнула она. — Давай, начинаем!

И, не давая мужу опомниться, Аграфена наклонилась над котлом и гаркнула так, что за окном курица оглохла:

— Я ПРАВА!

Котёл загремел, эхо прокатилось по избе, мыши в подполье перекрестились.

Филарет решил не спорить.
С этого дня главным в доме стал котёл. Ну, формально — Аграфена, конечно.

XIII. СОСЕДИ В НЕДОУМЕНИИ

Слух о том, что купеческая семья решает споры через крик в котёл, разнесся так быстро, как когда-то слух про выбор жениха. И вот уже соседи приходили посмотреть:

— Гаврилыч, а правда, что твоя дочь кричит в котёл?

— Правда, — вздыхал купец.

— А муж-то?

— Муж… муж старается.

— А котёл-то зачем?

— Для порядка!

Соседи уходили, качая головами:

— Вот чудные люди… Но весёлые.

Один ремесленник даже сказал:

— А может, и нам так? А то баба моя всё решает, а я и слова вставить не могу.

Но потом подумал — если жена закричит громче, будет только хуже. Передумал.

XIV. ВТОРОЕ ИСПЫТАНИЕ СУПРУЖЕСТВА: “КТО В ДОМЕ УМЕЛЕЦ?”

Однажды Аграфена решила, что пора проверить способности мужа в рукоделии.

— Филя, — говорит, — почини табурет. Ножка шатается.

Филарет взял табурет, покрутил так, эдак… А починить — не умеет. С детства с бумагой возился, не с деревом.

Аграфена же хитра — понимает: если муж не умеет, то делом его не нагружать, а обыграть.

— Филя, — говорит, — раз ты табурет не починил, значит… должен сочинить стихи про табурет.

— ЧТО? — не понял тот.

— Ты у нас писарь! Значит, твой инструмент — не молоток, а перо. Вот и работай пером.

И Филарет сел. И начал писать. И голову ломал. И чернила проливал. И бумагу рвал.

Аграфена смотрит — муж мучается.
Купец заглянул — ухмыляется.
Соседи уже за окном собрались — слушать.

Через час Филарет встал, выпрямился и торжественно зачитал:

“Табурет, табурет,
У тебя покосился скелет.
Но хоть ножка твоя и дрожит,
Моя верная жена всё стерпит.”

Соседи зааплодировали.
Купец рассмеялся.
А Аграфена сказала:

— Молодец, муж. Теперь не табурет починен, а сердце моё.

И табурет, между прочим, стоял кривой, но нужный — потому что стал предметом семейной памяти.

XV. ПОЯВЛЕНИЕ СТАРЫХ ЖЕНИХОВ

Как же без них! Женихи, проигравшие писарю, долго спорили в трактирах:

— Да я бы тоже котёл купил, просто денег не было!
— А я бы купил, если б лавка открыта была!
— А я вообще не понял, что мерить надо!

И вот однажды всей гурьбой они заявились к купцу:

— Мы пришли посмотреть, как живёт победитель!

Купец их принял, усадил за стол, накормил, напоил. А потом сказал:

— Идите в горницу, сами увидите.

А там…
Филарет и Аграфена как раз проводили очередное испытание. На этот раз — кто быстрее нашлёпает вареников.

Котёл стоит, тесто летит, мука в воздухе пляшет, Филарет с языком наружу пытается лепить, а вареники получаются у него странные — треугольные, круглые, один вообще улетел за окно.

Женихи переглянулись:

— Ну… если честно… мы думали, он лучше.

Плотник сказал:

— Да я бы лепил!
Кузнец сказал:
— Да я бы вообще всё тестом залепил!

Но мельник вмешался:

— Заткнитесь. Вон как она на него смотрит. Любовь.

И все замолчали.
Потому что было видно: несмотря на хаос муки, вареников, смеха, козла, который случайно забежал в дом и теперь ел тесто с пола — Аграфена смотрит на своего мужа с теплом.

XVI. БОЛЬШАЯ РЕВИЗИЯ КУПЦА

Купец Гаврила Еремеевич был человек хозяйственный. И однажды он решил проверить, как живёт молодая семья.

Он пришёл неожиданно, утром.
И застал…

Филарета, который пытался… подметать котлом.

— СЫНОК! — загремел купец. — Что ты делаешь?!

— Тесть… — смутился Филарет, — я… я хотел пыль собрать. Котёл большой… вместительный…

Аграфена сидела рядом, хохотала так, что слёзы катились.

Купец сначала разозлился. Потом увидел, как жена смеётся. Потом — как Филарет краснеет. А затем махнул рукой:

— Ладно. Главное — не как подметёте, а как живёте.

И ушёл, довольный.

XVII. СЛУХИ РАСТУТ, КАК ТЕСТО В ТЕПЛЕ

Так и пошло: каждый месяц — новое испытание, новая комедия, новая история для всей округи.

Люди приходили и говорили:

— А что у вас сегодня?

Аграфена отвечала:

— Сегодня проверяем, кто быстрее найдёт кота, который спрятался в амбаре.

Другие дни:

— Кто сумеет нарисовать курицу, не видя её!
— Кто сможет уговорить петуха не орать на рассвете!
— Кто сможет угадать, сколько монет в коробке, если сам их туда клал, но забыл!

Писарь терпел.
Смеялся.
Уставал.
Но всё равно любил.

XVIII. ИТОГ — О ТОМ, ЧТО ГЛАВНОЕ В СЕМЬЕ

И однажды, через год после свадьбы, купец собрал всех, кто участвовал в прежних событиях — женихов, соседей, родню, работников — и устроил большой пир.

И сказал:

— За этот год я понял главное: когда ребёнок выбирает себе пару — не мешай. Даже если выбор кажется странным. Даже если испытания кажутся глупыми. Главное — что они живут в радости, а смех их громче любого спора.

Все закивали.

Аграфена улыбнулась.

Филарет покраснел, но сказал:

— Да, самое большое — это не котёл, не мешок, не сила и не хитрость…
Самое большое — это сердце.
И у моей жены — самое большое на свете.

Купец вытер слезу.
Женихи вздохнули.
Соседи захлопали.
Петух крикнул вне графика.
Кот спрятался по привычке.

И жизнь продолжалась — весёлая, шумная, странная, но добрая.
И главное — их.