Giro
В канун Нового года муж сказал не ждать его домой — и потерял семью навсегда
— Мам, а когда папа приедет? — Петя стоял у окна, прижав нос к холодному стеклу.
Светлана посмотрела на часы. Без двадцати одиннадцать. Олег обещал вернуться к десяти. Стол накрыт, оливье в холодильнике, запечённая курица ждёт на плите. Она даже купила игристое, хотя обычно экономили.
— Скоро, солнышко.
Голос дрогнул. Метель за окном усиливалась, снег залеплял дворовые фонари. Светлана набрала номер мужа в четвёртый раз. Первые три вызова он сбрасывал. Теперь хотя бы гудки пошли.
— Да что? — голос Олега был глухим, злым.
— Ты где? Мы ждём, уже почти одиннадцать…
— Я же говорил, что задержусь. Метель адская, дороги не чистят. Не жди меня, ложись спать.
Не жди меня. Он сказал это так буднично, будто речь шла о пропущенном завтраке, а не о Новом годе. Светлана сжала телефон.
— Олег, это Новый год. Петя весь вечер у окна…
— Светка, не грузи! Я не могу сейчас! В такую погоду вообще смертельно опасно ехать, ты что, не понимаешь?!
Но за его голосом, в глубине трубки, она услышала другое. Смех. Женский. Потом мужской голос прокричал что-то весёлое. И музыка.
— Где ты?
— Говорю же, застрял! Всё, давай!
Он отключился. Светлана опустила руку с телефоном и почти сразу увидела, что на экране снова его имя — входящий вызов. Она нажала «принять», но не успела сказать ни слова.
— …ты чё, серьёзно домой поедешь? — чужой голос, молодой, пьяный.
— Да ты что, — это был Олег, он говорил не ей, а кому-то рядом, — на фига мне сейчас киснуть дома с женой и пацаном, когда тут такое творится! Я ей сказал — не жди меня домой. Пусть сама празднует, если хочет.
Хохот. Чоканье рюмок. Музыка громче. Олег продолжал что-то говорить, но Светлана уже положила телефон на стол. Он не отключил связь. Случайно набрал её снова, и теперь она слышала всё.
Она подошла к окну, где стоял Петя, и обняла его за плечи.
— Петенька, иди сюда. Мы с тобой поедем к бабушке и дедушке. Прямо сейчас.
Сын обернулся и кивнул. Он не спросил почему. Дети чувствуют больше, чем кажется.
Светлана достала из шкафа старый чемодан и за десять минут собрала вещи: детское, своё, документы. Не плакала. Слёзы ушли куда-то так глубоко, что их не достать. Ёлка мигала разноцветными огоньками, стол стоял нетронутый. Она выключила свет в комнате, оставив только гирлянду. Пусть горит. Пусть вернётся и увидит.
Сосед Виктор помог дотащить чемоданы до машины. Он ничего не спросил, только хмуро кивнул.
— В такую метель?
— В такую.
Светлана завела мотор и выехала со двора. Петя уже засыпал на заднем сиденье. Метель била по стеклу с такой силой, что дворники еле справлялись. Трасса была пустой. Все сидели дома, встречали праздник. Все, кроме неё.
Машина заглохла на двадцать третьем километре. Светлана пыталась завести снова — мотор хрипел и затихал. Вокруг белая мгла, снег по колено, ни души. Телефон показывал половину первого. Новый год уже наступил.
Петя спал под её курткой. Холод пробирался внутрь салона. Через двадцать минут в зеркале мелькнули желтые фары. Большой внедорожник остановился в нескольких метрах. Из кабины вышел высокий мужчина, накинул капюшон и подошёл к окну.
— Застряли?
— Заглохла.
Он обошёл машину, вернулся.
— Дмитрий. Могу отбуксировать. Куда надо?
— К родителям. Ещё километров тридцать.
Он кивнул, будто это было само собой разумеющимся — везти незнакомку с ребёнком в метель посреди ночи. Подцепил быстро, без лишних слов. Через десять минут они уже ехали.
Когда подъехали к дому родителей, Дмитрий вышел, отцепил трос. Светлана достала кошелёк, но он покачал головой.
— Не надо. Просто берегите себя.
— Я не знаю, как вас благодарить…
— Вы уже поблагодарили. Тем, что поехали. Значит, правильно делаете.
Он говорил так, будто знал всё, хотя она ничего не рассказывала. Дмитрий протянул листок бумаги.
— Если машину чинить будете — вот телефон знакомого мастера. И мой тоже там. На всякий случай.
Светлана взяла листок. Дмитрий сел в свою машину и уехал, фары растворились в метели. Дверь открыла мать. Она не спрашивала ничего, просто обняла дочь и взяла спящего Петю на руки.
Олег объявился на третий день. Позвонил как ни в чём не бывало, голос был вялым.
— Ну что ты, как ребёнок. Обиделась? Я же не специально, просто так получилось.
Светлана сидела на кухне у родителей и смотрела в окно на заснеженный двор.
— Я подала на развод.
Пауза. Потом смешок.
— Ты чего, серьёзно? Из-за одного вечера?
— Из-за пяти лет, в которых я не хотела замечать правду. А в тот вечер ты сам мне её показал.
— Света, ты несёшь какую-то ерунду. Приезжай домой, нормально поговорим…
— Я уже дома.
Она положила трубку. Больше он не звонил. Развод оформляли через суд два месяца. Олег пришёл один раз, пожал плечами и сказал, что если она так хочет — пусть будет по-её. Алименты назначили, но платил он раз в три месяца. Светлана не гонялась. Ей было всё равно.