Григорий подтолкнул её локтем:

— Давай, Нин. Не позорь отца.

Он сказал это тихо, почти ласково, но пальцы на её колене под столом сжали сильнее. Нина машинально улыбнулась гостям — как актриса, у которой текст выучен давно, только смысл исчез.

Она взяла бокал.

Поднесла к губам.

И в последнюю секунду опустила его обратно.

— У меня горло першит, — произнесла она достаточно громко, чтобы услышали ближайшие. — Я позже.

Григорий чуть повернул голову. Улыбка не исчезла, но стала тоньше, как лезвие.

— Пей, — прошептал он, не разжимая губ.

— Позже, — повторила Нина.

Тамада уже считал: «Раз, два, три!» — гости опрокидывали бокалы. Отец Нины, Иван Николаевич, залпом выпил свой и довольно вытер губы салфеткой, сияя, как ребёнок.

Нина поставила свой бокал на стол и накрыла ладонью, будто защищала.

Григорий наклонился ближе:

— Ты хочешь устроить сцену?

— Я хочу… дышать, — так же тихо ответила Нина. — И стоять на ногах.

Он выпрямился, рассмеялся чему-то, сказал гостям:

— Невеста у нас скромная, берегёт себя. Я за двоих выпью!

И поднял свой бокал.

Нина заметила: он пьёт из своего, не из её.

Это было подтверждением, от которого внутри что-то оборвалось.

Этап 2. Молчаливый союзник

Через полчаса Нина поймала момент и снова вышла — якобы поправить макияж.

В коридоре у подсобки стоял Матвеич. Как будто ждал.

— Дедушка… — Нина сама не знала, почему назвала его так. Голос сорвался.

Он поднял руку, останавливая её:

— Не надо благодарить. Я просто… видел, как сыпал. И как он на тебя смотрит. Плохой взгляд.

— Что это было? — прошептала Нина. — Яд?

Матвеич поморщился.

— Я не знаю. Не похож на соль. Не сахар. Мелкий белый порошок. Сыпанул — и сразу ленточку поправил, чтобы никто не заметил. Потом бокал чуть в сторону отодвинул.

Нина закрыла глаза.

— Зачем?

Матвеич молчал секунду, затем тяжело произнёс:

— Ты вдова. Отец у тебя… мягкий. А он… хитрый. Ему надо, чтобы ты была… послушная. Чтобы подписи ставила, где скажет. Доля в бизнесе, должность… ты сама слышала.

Нина почувствовала, как её тошнит — не от страха, а от прозрения. Она вспомнила разговоры: «Нина, не лезь в бумаги», «Нина, это мужское», «Нина, отдохни, я решу».

Она посмотрела на Матвеича:

— У вас есть доказательство?

— Камеры… — Матвеич кивнул в сторону потолка. — В зале есть, но там не все углы. А вот у нас в коридоре — есть одна. Я сам её настраивал, когда хозяин менял. Только доступ у администратора.

Нина сглотнула:

— Кто администратор?

— Ирина. Молодая. Но нормальная девчонка. Не из его людей.

Нина выпрямилась.

— Проведите меня к ней.

Этап 3. Жених начинает спешить

Когда Нина вернулась в зал, Григорий поднялся навстречу и обнял её за талию так крепко, что ей стало больно.

— Всё нормально? — спросил он, улыбаясь.

— Да, — ответила Нина. — Просто жарко.

— Скоро поедем, — наклонился он к её уху. — После торта — домой. Ты устала.

Домой. Слово прозвучало как «в клетку».

Нина посмотрела на стол: бокал всё ещё стоял. Её бокал. Красная лента, белая точка на дне.

И тут в голове щёлкнуло: если она сейчас оставит бокал — его могут убрать, вылить, уничтожить.

Она взяла его и понесла, будто решила наконец сделать тост.

— Нина! — крикнул тамада. — Молодец! Давай, красавица!

Нина улыбнулась и направилась не к микрофону, а к краю зала — туда, где стоял поднос с пустыми бутылками и посудой.

Незаметно поставила бокал на край сервировочного столика, ближе к кухне, и накрыла салфеткой.

Матвеич, проходя мимо, понял. Кивнул едва заметно.

Григорий тут же оказался рядом:

— Ты чего вытворяешь?

— Я… оставила. Мне не хочется пить, — сказала Нина спокойно.

Его пальцы впились в её локоть:

— Не делай глупостей. Ты сегодня моя жена.

Нина встретилась с ним взглядом. И впервые за весь вечер не отвела глаза.

— А ты сегодня кто? — спросила она тихо. — Мой муж… или мой надсмотрщик?

Лицо Григория дрогнуло, и на мгновение из-под маски «идеального» проступило настоящее — раздражённое, опасное.

— Не начинай, — процедил он.

И тут Нина поняла: он уже не может ждать. Он торопится. Значит, ему нужно, чтобы она “поплыла” сегодня.

Этап 4. Администратор и камера

Нина нашла Ирину у барной стойки — та что-то печатала в планшете.

— Мне нужна ваша помощь, — быстро сказала Нина.

Ирина подняла глаза, удивилась:

— Конечно. Что-то случилось?

Нина понизила голос:

— Пожалуйста, пройдёмте туда, где камеры. Мне нужно видео. Это важно.

Ирина посмотрела на Нину внимательно. На секунду — сомнение. Потом она заметила сжатые пальцы Нины, побледневшее лицо, и тихо сказала:

— Идёмте.

Они прошли в служебное помещение. Ирина открыла ноутбук, включила запись с коридорной камеры.

На экране было видно, как гости шумят, кто-то проходит, кто-то смеётся. Потом — Григорий. Он выходит из зала, озирается, достаёт из кармана маленький пакетик, быстро сыплет что-то в бокал с ленточкой, чуть встряхивает, ставит обратно и уходит.

Нина прижала ладонь к губам.

Ирина выдохнула:

— Господи… Это… вы уверены, что это ваш бокал?

— Там лента, — Нина показала. — Красная. И мой бокал стоял именно так.

Ирина закрыла ноутбук:

— Я сохраню файл. И сделаю копию. Скажите… вы хотите полицию?

Нина вдруг поняла, что если она сейчас вызовет полицию — отец в зале, пьяный и счастливый, может получить удар. А Григорий — человек с влиянием, с “друзьями”, с цепкими руками. Он выкрутится, если всё сделать грубо.

Ей нужно действовать умно. Холодно. Как бухгалтер, как человек, который наконец проснулся.

— Пока нет, — сказала Нина. — Мне нужно ещё кое-что. Можно вызвать сюда… врача? Или хотя бы охрану?

Ирина кивнула:

— Охрана есть. Позову.

Этап 5. Торт, тост и ловушка для охотника

В зал Нина вернулась уже другой. Не счастливой невестой — а человеком, который нашёл почву под ногами.

Григорий сразу поймал её взглядом. Он стоял у стола, разговаривал с отцом, но глазами проверял Нину, как проверяют замок на двери.

— Ниночка! — громко сказал он, когда она подошла. — Ну что, моя красавица? Готова к торту?

— Готова, — улыбнулась Нина.

Он расслабился на секунду. Именно этого она и добивалась.

Торт вынесли под музыку. Гости подняли бокалы снова.

— А теперь тост от жениха! — объявил тамада.

Григорий взял микрофон, заулыбался.

— Я благодарен Ивану Николаевичу за доверие… — он говорил гладко, уверенно. — Нина — это подарок судьбы…

Нина слушала и думала: ты не про судьбу говоришь. Ты про документы.

Когда он закончил, тамада повернулся к Нине:

— Ниночка, скажи тоже!

Нина взяла микрофон. Сердце колотилось, но голос был ровным.

— Я хочу поблагодарить всех, кто сегодня рядом, — сказала она. — И особенно… тех, кто умеет вовремя предупредить.

Григорий чуть напрягся.

— Я также хочу, чтобы один человек сейчас подошёл ко мне, — продолжила Нина. — Матвеич. Пожалуйста.

По залу пробежал шёпот. Матвеич вышел из-за кулис, растерянный, в рабочем фартуке, словно его вытащили из привычного мира.

— Нина… — тихо сказал он. — Я…

Григорий шагнул вперёд:

— Что за цирк? У тебя праздник! Ты позоришь отца!

Нина повернулась к нему и сказала в микрофон:

Отец Нины резко выпрямился:

— Что ты сказал?

Григорий побледнел, но мгновенно включил актёра:

— Да вы что! Этот дед с ума сошёл! Он пьяный, он выдумывает!

Нина спокойно сказала:

— Ирина, включайте запись.

Администратор вышла вперёд с ноутбуком. Экран повернули к гостям. Видео было коротким, но ясным.

Григорий смотрел на него и будто уменьшался на глазах.

Кто-то из женщин ахнул.

Отец Нины поднялся, качнувшись:

— Гриша… Это что?..

Григорий сделал шаг к Нине, как хищник:

— Ты… ты всё испортила…

Охранник тут же встал между ними.

— Не подходите к ней, — спокойно сказал охранник.

Григорий замер.

И в этот момент Нина поняла: сценарий теперь не его.

Этап 6. Правда про «несчастный случай»

Отец Нины держался за край стола, будто ему стало тяжело.

— Нина… — прохрипел он. — Зачем… зачем ему это?

Нина посмотрела на отца. И сказала то, что боялась сказать даже самой себе:

— Папа… он женится не на мне. Он женится на твоей доверчивости.

Лицо Ивана Николаевича исказилось. Он посмотрел на Григория — и впервые увидел в нём не «спасителя семьи», а чужого человека.

Григорий попытался оправдаться:

— Иван Николаевич, да это недоразумение! Это… это витамины! Я хотел, чтобы Нина успокоилась, она нервничает…

— В бокал на свадьбе? — Нина тихо усмехнулась. — Очень заботливо.

И вдруг у неё в памяти всплыла деталь: как Григорий в последние месяцы всё время подсовывал ей чай, «успокоительный», как говорил: «Ты плохо спишь, выпей».

Тогда она думала — забота.

Теперь — контроль.

— Папа, — сказала Нина, — давай сейчас без крика. Просто поедем домой. Ты. Я. И всё.

Отец медленно кивнул, будто ему нужно было время, чтобы поверить, что это происходит.

Гости начали вставать. Кто-то торопливо надевал пальто. Кто-то избегал смотреть в глаза. Праздник развалился, как карточный домик.

Григорий стоял посреди зала и уже не улыбался.

— Ты ещё пожалеешь, — сказал он Нине тихо, так чтобы слышала только она.

Нина подошла ближе и ответила так же тихо:

— Нет. Пожалеешь ты. Потому что я сохранила не только видео.

И она показала ему телефон — на экране была фотография его руки на пакетике, которую Ирина успела сделать с записи крупным планом.

Григорий вздрогнул. Он впервые испугался по-настоящему.

Этап 7. Домой — но не к нему

По дороге домой отец молчал. Только однажды, когда они подъехали к дому, он сказал хрипло:

— Я… я хотел, чтобы ты не была одна. Я думал, он тебя вытащит…

Нина положила руку на его плечо:

— Пап, ты хотел добра. Но добро не делает такие вещи в бокал.

В квартире Нина сняла платье, как срывают чужую кожу. Долго стояла под душем, хотя не пила. Будто хотела смыть сам факт того, что могла стать жертвой.

Потом она открыла папку с документами, которые Григорий “вежливо” приносил на подпись.

Там было всё: доверенность. Согласие на долю. Передача полномочий. И ещё один лист — брачный договор, составленный так, что Нина оставалась почти ни с чем.

Она села, включила настольную лампу и сказала сама себе вслух:

— Всё. Кончилось.

Эпилог. Через месяц

Свадьбы не стало — но жизнь вернулась.

Нина написала заявление. Не из мести — из необходимости. Видео с камер, свидетель Матвеич, заключение эксперта по веществу (оказалось — сильное снотворное, не смертельное, но достаточное, чтобы человек потерял контроль и память). Всё стало железом.

Григорий исчез из их круга быстро. Его «друзья» внезапно перестали брать трубку. Там, где он обещал «долю в бизнесе», появился другой заместитель — человек отца, которому Иван Николаевич снова научился доверять.

Матвеичу Нина купила новый рабочий костюм и настояла на премии — он смущался, отмахивался, но глаза у него были влажные.

Отец однажды вечером сказал:

— Прости, что не видел.

Нина ответила:

— Ты видел. Просто тебе было страшно поверить.

А через полгода Нина впервые за долгое время пришла в ресторан — не как невеста и не как жертва, а как женщина, которая умеет слушать себя.

И когда официант принёс бокал вина и спросил: «Всё ли хорошо?» — она улыбнулась и сказала:

— Теперь — да.

Если хочешь, могу сделать вторую часть в том же стиле: расследование про “несчастный случай” мужа Нины (Сергея) и как ниточки приведут к Григорию — с развязкой и ещё более сильным финалом.